На правах рукописи

НАТАЛИЯ МУСИНОВА

 
Эльза Первая и тополиный народец

 

повесть для детей

 

        Детский дом «Ромашка» находился вдалеке от города, в нескольких километрах от леса, поэтому его воспитанникам позволялось гулять и играть только на закреплённой за «Ромашкой» территории, огороженной высоким деревянным забором. Эту территорию (а она довольно большая: это и старый сад, и стадион, и спортивные сооружения) охранял большой и суровый Пётр Иванович в военной форме. Он – ветеран войны в Афганистане, и все его звали попросту Петя-Афганец.

        Петя-Афганец с ружьём наперевес с утра до вечера обходил вверенный ему объект, и, надо сказать, на всех это производило устрашающее впечатление. Дети даже всерьёз думали, что он не спал вовсе, потому как была у него бессонница на нервной почве ещё с 80-х годов прошлого века. Вот он и маячил, как привидение, туда-сюда не от хорошей жизни. Даже воспитатели его побаивались: мало ли что учудит, контуженный всё-таки, но другого охранника найти было негде. Кто же поедет в такую глухомань да за мизерную зарплату? Вот и жил Петя-Афганец уже который год в этом детдоме на полном, как говорится, государственном обеспечении. Да и где ему ещё жить-то? Как он после войны вернулся, так жена его больного бросила, квартиру через суд отобрала, и он вынужден был на улице жить. Помыкался, помыкался, даже пить начал – так, наверное, и спился бы совсем, если бы не случай.

        Однажды на вокзале, где работал грузчиком, встретил он седую суетливую толстую женщину с неподъёмными чемоданами. Он предложил помощь в перевозке вещей, та согласилась. Оказалось, что она – директор детского дома «Ромашка» Зоя Игнатьевна, и ей срочно требуется охранник, потому как прежний неожиданно умер. Пётр Иванович согласился помочь (при этом, дав себе слово: завязать с алкоголем раз и навсегда) и поехал вместе с ней на задрипанном рейсовом автобусе в детдом.

Вечером он уже принимал, что называется, должность. Ему выдали охотничье ружьё (на всякий «пожарный») и поселили жить в избушку (КПП) у ворот со шлагбаумом. В ней всё было по высшему классу: кровать, стол, кресло и даже самая настоящая печка. А на юбилей директор с воспитателями в награду за хорошую работу подарили ему чёрно-белый телевизор. О таком комфорте на старости лет Пётр Иванович даже и не мечтал.

Пойду в свой пятизвёздочный отель! – с удовольствием шутил Петя-Афганец при каждом удобном случае.

 Детки его не любили: строгий он был, ругал их за всякие безобразия и грозился: «Пристрелю всех к едрене-фене, коли в лес побегут!». И мальчишки его слушались, так как он был единственный взрослый мужчина на всём обозримом для них пространстве. Все воспитатели, учителя и директор – женщины, а для воспитания настоящих пацанов нужен, конечно, мужчина. Вот и водили, так сказать, на воспитательную беседу к Пете-Афганцу мальчишек уставшие от их хулиганств воспитательницы. И, надо сказать, действовало слово заслуженного ветерана на неокрепшее мальчишеское сознание. А уж если не действовало, то Пётр Иванович применял крайнюю меру – угрозу: «А не то пристрелю к едрене-фене!». И неизвестно, чего больше боялись баламуты: быть пристреленными или попасть к «едрене-фене» (тем более, кто этот «едреня-феня», они не знали). Вот так и поддерживалась дисциплина в детдоме с романтическим названием «Ромашка».

Время шло быстро, и дети покидали родные пенаты, выходя, как говорится, во взрослую жизнь…

Однако правительство приняло социальную программу по сокращению неперспективных детских спецучреждений. Вот так милый сердцу детский дом «Ромашка» превратился в «неперспективное спецучреждение», подлежащее сокращению. Незаметно «Ромашка» стала пустеть: старших деток перевели в более благоустроенные и «перспективные спецучреждения», младших (кто посимпатичнее) разобрали патронатные семьи. А другие по-прежнему находили приют в увядающей «Ромашке».

Так в детдоме оставались «десять никчемных мальчишек-бармалеев» и одна «отвратительная рыжая девочка», да ещё трое воспитательниц, которым «уже некуда больше идти», «бессмертная» директриса Зоя Игнатьевна и угрюмый охранник Петя-Афганец. И все они прекрасно понимали, что скоро и их разношёрстная компания рассыплется. Вот и жили они, вроде как обычно, но с каждым днём крепло у них ощущение надвигающейся опасности.

«Отвратительную рыжую девочку» звали Лиза. Она действительно обладала плохим характером: была очень несговорчивой. Слегка раскрашивал этот угрюмый образ рыжий-прерыжий цвет её кудрявых волос, заплетённых в худенькую длинную косичку красной лентой, рыжий-прерыжий цвет её пушистых бровей и ресниц, обрамляющих зелёные выразительные глаза, а также рыжие-прерыжие крупные веснушки на курносом носу.

«Десять никчемных мальчишек-бармалеев» всегда обращали повышенное внимание на «отвратительную рыжую девочку». А когда они её обзывали: «Рыжая, рыжая!», то она им показывала язык и корчила ужасные гримасы. А если они её дергали за косичку, то она их так больно щипала, что те жаловались Пете-Афганцу с надеждой, что он её, может быть, даже «пристрелит к едрене-фене»!

Но вот что удивительно: все Лизу не любили и ругали, все, кроме Пети-Афганца. Он, конечно, кричал на неё для порядку, но как-то неубедительно, а потом брал за руку, уводил в свою «пятизвёздочную» избушку, сажал в кресло и читал нотации о том, как нужно вести себя благовоспитанной девочке в обществе: не показывать язык, не корчить ужасные рожи и, конечно, не щипаться! Всё это из раза в раз объяснял Пётр Иванович, а про себя искренне жалел сироту, которую и защитить-то было некому. А Лиза сидела, насупившись, и слушала, слушала, а про себя думала о том, как одинок этот старый больной дедушка Петя, и поговорить-то ему совсем не с кем. Девочка тоже его жалела.

Но всё-таки Лиза Петю-Афганца побаивалась, поэтому предпочитала выживать в одиночку, к тому же так легче было мечтать о том, как она обязательно поднимется высоко-высоко и достанет до самого неба, потому что на нем живёт её мама… Ну, по крайней мере, так сказала воспитательница, когда Лизе было четыре года.

Лиза, деточка, теперь тебе не нужно ждать маму каждое воскресенье…  подбирала женщина слова.

Почему? – спросила тогда ещё совсем маленькая Лиза.

Воспитательница, заметно нервничая, ответила:

Потому что теперь твоя мама улетела на небо и там живёт вместе с другими звёздочками.

Понятно, тихо ответила Лиза, не зная, радоваться ей или огорчаться. Ведь и раньше она никогда не видела маму, но не переставала надеяться, что та непременно приедет и заберёт её жить в большой красивый город. А теперь можно хоть каждую ночь смотреть на небо и видеть маму, потому что мама – это самая-самая красивая звезда на всём небосклоне!

И вот Лизе исполнилось уже семь лет, но ей пока не удалось осуществить свою заветную мечту…  Как-то раз весной Лиза, как всегда, одна, играла во дворе детдома. Уже который час за ней никто не присматривал: дети и персонал были на стадионе и играли в мяч. Лиза сидела на скамейке, недалеко от развесистого старого серебристого тополя, и играла со своей любимой куклой Дашей в «дочки-матери», как вдруг у куклы отломилась ручка, и её, видимо, невозможно было починить, потому что игрушка уже не раз была в ремонте, и Петя-Афганец предупредил, что, если ещё раз сломается, то больше не отремонтировать – и надо смело выбрасывать. Это очень огорчило девочку, и она заплакала.

Ну вот! Даша сл-сл-сл-омалась, теперь мне совсем не с кем др-др-др-др-ужить… всхлипывала Лиза, глядя на лупоглазую подружку.

Но кукла в ответ, конечно, промолчала. И стало девочке так нестерпимо одиноко, что сердце заболело от тоски…

Почему же? Поиграй со мной! – сказал звонко кто-то тоненьким голоском.

Лиза подняла глаза, но никого не увидела. Подул ветер и повсюду развеял тополиный пух.

И со мной! И со мной! И со мной! – закричали наперебой со всех сторон звонкие голоса.

Ничего не понимая, Лиза смотрела вокруг, но никого, кроме тополиного пуха, не видела.

Вы кто?! – спросила с боязнью девочка.

Мы – тополиный народец! – ответили хором незнакомцы.

А вы где?! – засуетилась Лиза.

Вокруг тебя! – пищали они.

И тут Лиза присмотрелась и увидела, как на парашютиках тополиного пуха к ней с высокого тополя спускаются десятки, а, может, и сотни, худеньких человечков в полупрозрачных белых одеждах, мало чем отличающихся от тополиного пуха. Их длинные пушистые волосы развевались на ветру.

Я вижу вас! – воскликнула девочка.

А мы давно за тобой наблюдаем! – сказала одна пушинка-девочка с длинными ресницами, присев к Лизе на ладонь.

Почему я вас раньше не видела?

Мы стараемся не показываться людям, ответил длиннолицый пушинка-мальчик в серебристой накидке, присев к Лизе на другую ладонь.

Почему?

Так положено по закону Природы, ответила пушинка-девочка с длинными ресницами.

А почему мне решили показаться? – недоумевала Лиза.

Нам тебя жалко стало, ты всегда одна… Мы решили тебя развеселить! – ответил пушинка-мальчик в серебристой накидке. Хочешь, мы споём тебе песенку?

Конечно, хочу! – встрепенулась Лиза, вытирая слёзы.

И тут тополиный народец организовался в круг и стал петь весёлую песенку, танцуя в воздушном танце:

 

                                 Мы – добрый народец,

                                 Живём сотню лет

                                 На тополе этом,

                                 И лучшего нет,

                                 Чем в танце кружиться

                                 И песенку петь.

                                Давай с тобой вместе

                                 На звёзды смотреть!

 

Ой! – воскликнула Лиза. Я очень-очень хочу с вами на звёзды посмотреть! Это возможно?

Конечно! Приходи сегодня ближе к ночи! Мы тебя будем здесь ждать! – предложили тополиные человечки, кружась вокруг Лизы.

Как же я вас тёмной ночью увижу?

Тополь же серебристый, он ночью светится, да и мы – тоже! – обнадёжили они и скрылись в ветвях дерева.

Лиза очень обрадовалась такому необычному знакомству. Подобрав сломанную куклу Дашу, она, весело улыбаясь, побежала в дом и легла в кровать, чтобы поскорей наступила ночь. Но ночь почему-то пришла вовремя. Воспитательница, пожелав Лизе: «Спокойной ночи», – скрылась за дверью.

Лиза с нетерпеньем стала ждать темноты. Ближе к полуночи девочка прямо в пижаме через окно своей спальни осторожно выбралась во двор. Благо, что окно низко и на земле «сушилось» забытое кем-то одеяло, поэтому приземление было мягким. Крадучись сквозь деревья и кусты, Лиза пробралась к серебристому тополю.

Эй! Тополиный народец! Вы здесь? – спросила девочка, поглаживая корявый ствол старого дерева.

Да-а, мы ту-ут! – сонно отвечали ребята-тополята, вылезая  из густых ветвей.

Вы мне покажете звёзды?

Конечно! – ответил тополиный мальчик в серебристой накидке.

Только тебе нужно стать маленькой, как мы,сказала девочка с длинными ресницами.

Но как? – расстроилась Лиза.

Есть способ! Видишь вот это дупло? – спросил пушинка-мальчик.

Да! – подтвердила Лиза.

Тебе надо влезть в него с одной стороны, а вылезти – с другой! продолжил пушинка-мальчик.

Хорошо! – весело согласилась Лиза и потянулась к дуплу. Не достать, высо-о-о-ко!

Не огорчайся, мы тебе поможем! – сказала ещё одна пушинка-девочка с улыбающимися глазами на круглом личике.

И тут все тополиные человечки разом подлетели к Лизе и, цепляясь за её пижаму длинными тонкими пальчиками, стали пытаться поднять её вверх.

Раз, два, три! Поднимаем! – приказал пушинка-мальчик в серебристой накидке.

Вдруг Лиза ощутила, как она медленно поднимается прямо к заветному дуплу и опускается на ветку напротив него.

Ура-а-а! – прокричали тополиные человечки. У нас получилось!

Хорошо, что сегодня я не ужинала, а то не подняли бы,  заметила девочка, заглядывая в дупло.

Эй! – крикнула она.

Эй - эй - эй! – повторило эхо.

Залезай, не бойся! – советовали тополята, кружась, как пчёлы, вокруг неё.

Лиза забралась внутрь. И тут с ней стало происходить что-то невероятное, но очень приятное… Через некоторое время Лиза выбралась с противоположной стороны из дупла да чуть не упала, потому как уменьшилась в размерах и стала весить, как тополиная пушинка. Хорошо, что тополята подхватили.

Опа! – взвизгнули они, помогая девочке удержать равновесие на веточке.

Какая хорошенькая! – заметила круглолицая пушинка-девочка, всматриваясь в «новую» Лизу.

Ма-а-а-а-ленькая! – обрадовался пушинка-мальчик, разглядывая Лизу с ног до головы.

Ры-ы-ы-ы-женькая! – подтвердила пушинка-девочка, касаясь щеки Лизы своими длинными ресницами. Остальные с восторгом тоже рассматривали Лизу.

Щекотно… смутилась девочка и отстранилась от необыкновенных человечков да чуть не упала.

Осторожно! – предупредил пушинка-мальчик, подхватывая Лизу за талию.

Теперь тебя зовут Эльза! – сообщила новость круглолицая пушинка-девочка.

Почему?

Потому что девочек, которые попадают сюда из мира людей, положено называть Эльзами, попыталась объяснить пушинка-девочка с длинными ресницами.

И много Эльз здесь побывало? – поинтересовалась Лиза.

 Нет, ты – Эльза Первая! – весело ответил пушинка-мальчик.

 Необычайно приятно стать Эльзой Первой! – поблагодарила за титул Лиза и улыбнулась. А как зовут вас?

Ийя, – ответила круглолицая пушинка-девочка с улыбающимися глазами.

Юка, назвалась тополинка с длинными пушистыми ресницами.

Вутт Шестнадцатый! – представился пушинка-мальчик в серебристой накидке. – Я – герцог Тополиного герцогства, а это – мои подданные.

И тут Лиза (она же Эльза Первая) заметила, что все тополиные человечки поклонились герцогу Вутту Шестнадцатому, на кудрявой головке которого чудесным образом появилась изящная серебряная корона.

Теперь похож на герцога? – спросил он у растерявшейся Лизы.

О, да, ваше герцогство! – ответила Лиза, преклонив перед ним свою рыжеволосую голову.

Не надо подобострастия, ты ведь тоже – особа привилегированная: не каждая девочка становится в Тополином герцогстве Эльзой Первой! – объяснил Вутт.

Лиза подумала, что она теперь действительно необычная девочка, а значит, и дальше с ней могут происходить разные чудеса.

Теперь, Эльза, держись крепче! Мы полетим на самую верхушку тополя, чтобы увидеть звёзды, как ты и хотела, с этими словами Вутт Шестнадцатый и Юка, взяв Лизу за руки, стали поднимать её всё выше и выше, и выше, пока не оказались на самой высокой ветке могучего серебристого тополя. Тополиный народец поднимался вместе с ними, напевая свою весёлую песенку:

 

 Мы – добрый народец,

                                  Живём сотню лет

                                  На тополе этом,

                                  И лучшего нет,

                                 Чем в танце кружиться

                                 И песенку петь.

                                 Давай с тобой, Эльза,

                                      На звёзды смотреть!

 

Наконец, все вместе с Лизой удобно разместились на верхушке дерева и подняли головы к ночному небу, на котором уже зажглось множество звёзд. Маленькие человечки всматривались в ночное небо и указывали своими тонкими пальчиками на сияющие точки, о чём-то тихо переговариваясь.

Которая из них моя мама? – размышляла вслух девочка. Все звёзды очень красивые…

Не знаю, ответил Вутт, пожав плечами.

А может, нужно позвать её, и она как-то откликнется? – предложила Ийя.

Давайте все вместе её позовём! – согласилась Юка и все остальные.

Ма-ма! Ма-ма! – кричали тополята вместе с Лизой.  Ма-ма-а-а-ма!!

Их звонкий призыв улетал, казалось, в самое небе. Его слышали все, все звёзды (наверное, тоже чьи-то мамы и папы), сияя в ответ разноцветными лучами.

Вдруг одна скромная отдалённая звёздочка вспыхнула ярким светом и, сорвавшись с места, полетела прямо на землю!

Мама! Это моя мама! – возликовала Лиза и подпрыгнула на ветке, чуть не свалившись от радости. Мамочка, я здесь! Твоя Лиза тут, на дереве! – кричала девочка, плача от радости.

А летящая звёздочка, озарив всех ярким всполохом, бросила свой луч рядом с тополем, на котором сидели тополиные человечки. Луч вонзился в землю, а звёздочка исчезла в ночном небе. Тополь несколько покачнулся.

Ой!! – вскрикнули все и плавно, как и положено тополиным человечкам, попадали на землю. Хорошо, что Вутт и Юка крепко ухватили Лизу за руки, что и позволило всем благополучно приземлиться.

Ничего себе! – заметили тополята дымящуюся неподалёку от дерева небольшую воронку от взрыва.

Что это на дне блестит? – спросил Вутт, разглядывая светящийся синим светом необыкновенно красивый круглый камушек.

Это, наверное, подарок моей звёздочки-мамы! – обрадовалась Лиза.

Так и есть! – согласились все с этим предположением.

Мне надо срочно стать большой, чтобы забрать камушек, иначе Петя-Афганец его уничтожит! – с опаской сказала Лиза, увидев свет в окнах КПП.

Тополиные человечки подняли Лизу в дупло. Через несколько необычайных мгновений девочка, став прежней, выбралась с обратной стороны и, смело спрыгнув с ветки, бросилась к месту, куда попал звёздный луч.

Вот он, мамин подарок! – с любовью произнесла Лиза, поднимая ещё тёплый сияющий небесным светом камушек. Она крепко зажала его в кулак и поднесла к сердцу. Как тепло стало. Спасибо тебе, мамочка! – произнесла взволнованная девочка.

Кто это тут хулиганит? Пристрелю всех к едрене-фене! – заорал выбежавший в одних трусах и майке с ружьём в руках Пётр Иванович.

Лиза крикнула тополятам:

Пока, я – домой! – и быстро скрылась во дворе дома.

Наутро весь детдом обсуждал ночной «кошмар», который стал ещё ужаснее со слов Пети-Афганца.

Выбегаю я, значит, на шум! Гляжу, а над тополем висит эта… Тарелка летающая! И бомбит! Я по ней из ружья пальнул! – рассказывал детдомовцам Пётр Иванович.

Кого бомбит-то? – переспрашивают они.

Нас, кого еще! – заверил ночной «снайпер».

Ну, и кто пострадал? – улыбаясь, спросила Зоя Игнатьевна.

Как кто?! Я пострадал! Получил, так сказать, психологическую травму! Надо бы премию выписать для поправки здоровья! – не унимался «герой». Вот и тополь наш чуть не сгорел от их оружия!

В инопланетян я, конечно, не верю, скептически отозвалась директриса. А вот тополь старый, и его, действительно, пора срубить, а то и впрямь загорится от искры какой-нибудь, а это уже опасно: у нас дети!

Услышав это, Лиза, стоявшая всё это время в стороночке и что-то сжимавшая в кулачке, аж подпрыгнула, воскликнув:

Не надо тополь рубить! Он ведь живой!!

Что ты, Лизонька, переживаешь так? Мы его быстро: вжик, вжик,  и на дрова! – «успокоил» девочку Пётр Иванович.

Как на дрова?! Его нельзя на дрова!! Никак нельзя!! – кричала Лиза, побежав за Петей-Афганцем.

Что ты, Лиза, так волнуешься? Не пойму! Дался тебе этот тополь! Мы его всё равно срубим по причине противопожарной безопасности!

А когда?! – не унималась девочка.

Сегодня и срубим! – отвечал Петя-Афганец.

Пётр Иванович!

Ну, что тебе?

Дедушка Петя, давайте тополь завтра рубить будете! – взмолилась Лиза.

При словах «дедушка Петя» суровый Пётр Иванович как-то размяк, ещё раз посмотрел на плачущую девочку и согласился:

Ладно, завтра так завтра! Не реви только!

Спасибо! – ответила Лиза и быстро стала соображать, как спасти тополиный народец. «Они не умеют летать на далёкие расстояния, а лес – неблизко. Как же их в лес переправить?» – размышляла она.

Дедушка Петя, а ты сможешь ещё одну мою просьбу выполнить? – тихо спросила, хитро прищурившись, Лиза.

Какую просьбу?

Понимаешь… тут девочка решила «скосить» под маленькую. У меня кукла Даша, которую ты не раз чинил, совсем умерла.

Трагедия какая! – иронично заметил Пётр Иванович, стараясь не показать этого Лизе.

У неё ручка отломилась… Её очень надо в коробочке в лес отнести… Понимаешь?

Пока не очень, – признался Пётр Иванович.

Нельзя ей здесь, с детьми. Она ведь неживая. Её надо в лес отнести. Теперь понимаешь?

Такую даль переться, три километра? Из-за какой-то ерунды?

Дедушка Петя, для меня это очень-очень важно! Кто же мне поможет, если не ты? – тут Лиза стала «давить» на жалость. У меня ведь ни мамы, ни папы нет. Я – одна на всём белом свете… упавшим голосом произнесла последний аргумент девочка, опустив голову и заплакав.

Ну ладно, ладно, только не реви! Не выношу девчачьих слёз!! Тащи сюда свою «мёртвую» куклу, отнесу, так и быть! – согласился Петя-Афганец, так и не поняв смысла в странной просьбе ребёнка.

Спасибо! – быстро отреагировала Лиза и помчалась во двор.

      К вечеру, когда все были заняты своими делами, Лиза подошла к серебристому тополю.

Эй, Тополиное герцогство! Выходите! – попросила девочка, постучав ладонью по стволу дерева.

Эльза, это ты? – спросил Вутт, опускаясь к ней на ладонь.

Беда пришла! – тревожно произнесла Лиза, Ваш тополь завтра срубят!

Как срубят?! – воскликнул Вутт.

Топором…

Тревога!! Жители Тополиного герцогства, все сюда!! – приказал Вутт.

Ветви дерева зашевелились, и к Лизе стал слетаться тополиный народец.

Итак, начал речь Вутт, Я, герцог Вутт Шестнадцатый, вынужден объявить ужасную новость: завтра наш тополь срубят!

Ах!!! – раздалось отовсюду.

Поэтому сегодня я объявляю всеобщую мобилизацию: мы должны покинуть наше жилище… сказал с невообразимой грустью Вутт, и в его больших глазах задрожали крупные слёзы. Тут все тополята тоже заплакали. На эту печальную картину невозможно было смотреть.

Как же мы спасёмся? – резонно заметила Ийя, переглядываясь с Юкой.

О! Мы все умрём!! – завопил в толпе кто-то визжащим голосом, и всеобщий плач стал ещё громче.

Не умрёте! – уверенно заявила Лиза. Я Эльза Первая не позволю умереть моим друзьям! Я придумала план вашего спасения!

Тут все неожиданно смолкли.

Что за план? – воодушевился Вутт, подлетая ближе к девочке. Все последовали за ним.

Вот коробка, она довольно вместительная, вы все, за исключением Вутта и Юки, должны будете сюда забраться. Поместитесь? – спросила Лиза.

Тополята подлетели к розовой коробке (в ней должна была ехать в лес «мёртвая» кукла Даша) и заглянули внутрь.

Тесновато, конечно… засомневались тополиные человечки.

Кода вы в ней разместитесь, я завяжу коробку вот этой лентой, и Лиза сняла красную шёлковую ленту, которой была заплетена её коса.

Но как же мы выберемся из коробки, когда попадём в лес? – спросила Ийя в недоумении.

Ленту развяжут Вутт и Юка и выпустят вас на свободу, ответила Лиза.

Кто и когда нас понесёт в лес? – спросил Вутт.

Пётр Иванович, сегодня! Я с ним уже договорилась, гордо ответила девочка.

Этот ужасный человек с ружьём?! – возмутились все.

Он вовсе не ужасный, психованный, конечно, но не ужасный. К тому же он не будет знать, что в коробке находитесь вы, маленькие тополиные человечки, разъяснила Лиза.

А как же тогда? – переспросила Юка.

Петя-Афганец будет думать, что в коробке лежит моя сломанная кукла, которую он и отнесёт в лес.

Вдруг он откроет коробку? – с опаской предположил Вутт.

Нет! Я возьму с него честное слово… К тому же у вас нет другого выхода, завершила фразу Лиза, поймав недоверие в глазах маленьких человечков.

Где будем находиться всё это время мы с Вуттом? – поинтересовалась Юка.

Будете сидеть на шляпе Петра Ивановича и следить за дорогой, а потом, когда коробка останется без присмотра, развяжите ленту! Так тополиный народец будет спасён! – заключила Лиза.

Вот это план! Грандиозно!! – заявила Ийя, захлопав в ладоши.

Ура!! Мы спасёмся!! Слава Эльзе Первой!! – закричали все под бурные аплодисменты.

Итак, приступим к осуществлению плана! – призвала Лиза, открыв розовую коробку.

Вечером, взяв с собой суперценную кладь, Лиза пришла в дом к Петру Ивановичу. Тот уже собирался в дорогу: надевал сапоги, проверял военный фонарик, заряжал ружьё настоящими патронами.

Пётр Иванович, вот моя коробка с бедной Дашей, сказала Лиза, протягивая Пете-Афганцу ценный груз.

Понятно, угрюмо пробурчал он, слегка тряхнув коробку.

О-о-ох! – тихо донеслось изнутри.

Что это? – удивился Пётр Иванович.

Осторожно! – предостерегла Лиза.

Ну да…   пробубнил он, надевая куртку.

Пётр Иванович, шляпу наденьте! – «позаботилась» девочка.

Зачем? – спросил он.

Дедушка Петя, в лесу холодно простудитесь! – ласково произнесла Лиза.

После волшебных слов «дедушка Петя» снова растаял.

Ладно, упрямица! Надену, так и быть! – прокряхтел он и надел шляпу с загнутыми наверх полями. «Что со мной делает эта девчонка! Верёвки вьёт!» – злился про себя он.

Пока Петя-Афганец собирался в дорогу, Вутт и Юка незаметно для него перелетели из кармана Лизы (они всё это время там сидели) на шляпу Петра Ивановича и спрятались за широкими полями, показав девочке рукой знак «О’k» (что означало: «Всё отлично»).

Только, дедушка Петя! – снова взмолилась Лиза.

Что тебе ещё, неугомонный ребёнок?!

Дай мне честное слово, что ты ни за что на свете не откроешь эту коробку!

Что за глупости?! Сдалась мне твоя кукла Даша!

Дай мне, пожалуйста, честное слово, которое ты не нарушишь! А если нарушишь, то я раз и навсегда перестану верить всем взрослым людям на целой планете! Дай слово! – потребовала девочка.

Хорошо! Только отстань! Даю тебе честное слово офицера, что не открою эту чёртову коробку! – проорал Пётр Иванович прямо в ухо Лизе.

Спасибо, дедушка Петя,кротко промолвила девочка и, поцеловав его в небритую, пахнущую табаком щёку, вышла из дома.

 Пётр Иванович, как-то сразу притихнув, подхватил розовую коробку, зажёг военный фонарик и пошёл в сторону леса.

  Лиза долго стояла у ворот со шлагбаумом и махала вслед… А в ответ ей махали своими маленькими ручками Вутт и Юка, высовываясь из-за полей старой дедовой шляпы.

  Долго ли, коротко ли, Пётр Иванович добрался, наконец, до леса, когда уже совсем стемнело.

Ох, я старый дурак  такую даль пошёл из-за этой полоумной девчонки! – размышлял он вслух, а сам улыбался, вспоминая, как она называла его «дедушкой Петей».

Как-то даже страшновато… заметил он, входя в лес и озираясь по сторонам. А может, всё-таки открыть коробку? Вдруг и не кукла в ней вовсе? – посетило его снова былое сомнение.

Ты дал честное слово… прошептал кто-то странным голосом прямо над его ухом.

Это были, конечно, Вутт и Юка, но дед этого не знал! Вот тут-то страх его и пробрал! Он торопливо поставил коробку под ёлку, и, что есть сил, бросился вон из ночного леса, повторяя:

Я боевой офицер, я ничего не бо-о-о-о-юсь! – так домчался он до своей избушки, наглухо закрыл за собой дверь и прыгнул под одеяло.

А в это время в лесу с возгласами: «Ура! Мы на свободе! Слава Эльзе Первой!!!» тополиный народец осваивал новую территорию. Хоть лес был и очень большой, но преимущественно хвойный, поэтому подходящий серебристый тополь переселенцами был обнаружен только к утру. На нём они и разместились, утомлённые, но счастливые, ведь с завтрашнего дня для них начиналась новая тополиная эра…

И только девочка Лиза никак не могла уснуть в эту тревожную ночь. Долго-долго стояла она у окна своей спальни и смотрела на бескрайнее небо, где мерцали чудесным светом серебристые звёзды. «Одна из этих звёзд моя мама» шептала девочка и улыбалась какой-то загадочной улыбкой, прижимая к сердцу сияющий синий камушек мамин подарок.